Глеб Шульпяков

Марракеш

 
  • Марракеш
    Марракеш
    ДЖЕМА АЛЬ-ФНА

 

 

 

Магия древних мусульманских городов - в том, что через них выражается жизнь человека. Каждый такой город есть метафора бытия на уровне ландшафта. Его физиология и метафизика, явленная в застройке, топографии – буквально.

Впервые этот эффект мне удалось понять – точнее, ощутить – в Марракеше.

Здесь, площади Джема аль-Фна, среди перепуганных туристов – под крики музыкантов и акробатов, торговцев – метафора жизни в формах города открывалась, как суры Корана, разом.

Но сначала я оказался перед Кутубией, это главная мечеть города. Пространство вокруг лапидарного, квадратного в плане минарета, было очищено от торговцев и извозчиков. От попрошаек и жуликов. То есть от "азиатчины". Оно казалось безлюдным и открытым, прозрачным. Здесь легко дышалось, и видно было во все стороны. Я чувствовал себя беззаботно и в то же время торжественно. И медленно шел на площадь.

Джема аль-Фна! Вечный движок, мотор. Одинаковое действо свершается на ней две тысячи лет, бесперебойно. У тебя жизнь пройдет, другая начнется – а здесь ничего не изменится. Все так же будут стучать африканские барабаны. Все так же будут торговать мясом и хлебом, апельсиновым соком. Все так же будут водить на веревке хамелеона, жечь кострища.

И все так же будут сидеть вокруг костров люди – и слушать «Сказки тысячи и одной ночи».

Те же люди, те же сказки! Так тебе, во всяком случае, кажется. Поскольку люди одеты в джеллабы и кажутся одинаковыми как солдаты.

Сколько бы ни говорили о «туристичности» Марракеша, довод «против» один, и он бесспорен. Поскольку язык площади – арабский, и полноценные зрители и участники спектакля – горожане.

  

 

 

 

Глядя на то, как кипит и бурлит площадь, я думал, что символическая  пара – «Кутубия – Джема аль-Фна» – представляется идеальной метафорой начала жизни человека. В которую тот вступает чистым, беспомощным. Полным иллюзией, что пути открыты, и они – праведны. Ему еще неизвестно, что все предрешено, и расчислено. И ни один волос не упадет с головы случайно. Что судьба записана «в уголках глаза», просто он ее пока не чувствует. И слепо следует туда, где полно соблазнов, искушений. Страстей и страхов. Наслаждений и ужаса.

Укротитель змей дрессирует гадюку, и ты можешь сыграть у мешка на дудке. На поводке водят макаку, гиену. Хамелеона. Цена – копейки, механизм прост. Ты купишь, потом отпустишь – и тварь бежит обратно к хозяину.

 

 

 

 

Старухи-гадалки, у них можно не только узнать будущее, но и поменять прошлое. Поменять прошлое! Это меня почему-то особенно интригует. А вот продавец, у которого слезы цапли. Это от любых болезней, рекомендовано Средними веками. Рядом – слепцы-сказители, арабские гомеры. Вокруг них толпа, сидит, развесив уши. Тут же кувыркаются карлики, лилипуты, уроды. Чумазые дети. Завывают косматые дервиши. А рядом стригут-бреют, пудрят. Варят. Жарят. Шинкуют. Отчего над площадью стоит не только вечный шум, но и дым.

Все это – наглядный, осязаемый аналог человеческих искушений: успехом и славой, легкими деньгами и мнимым величием. А также аллегория человеческих пороков: чревоугодия, похоти, гордыни.

 

 

 

 

 

Чем кончается жизнь, полная искушений и соблазнов? Человек сходит с ума, теряет рассудок. Попадает в собственный кошмар, в сон. В черные щели узких переулков, куда стекается людская толпа – как вода в сточную решетку.

И исчезает.

Там, в густых и вонючих, как борода дервиша, улицах темно и страшно. Преисподняя нашпигована прилавками, лавчонками. Сатана собрал в них все диковины, рожденные сном разума – и выставил за копейки.

В этом безумии, в полусне человек проводит еще некоторую часть жизни - а турист часть суток. Человек прячется в собственном кошмаре, в своей болезни – как в коконе! Его мысли тащатся по кишечнику мозговых извилин – по кругу! Ему хорошо – там, в темных коридорах собственного подсознания! Где можно прожить жизнь – и не заметить.

А можно пройти насквозь – и оказаться на чистом воздухе.

 

 

 

 

 

За кварталом торговых рядов – далеко за площадью и черных щелей медины – начинается новая жизнь.

Тому, кто прошел расстояние в трезвом уме и здравой памяти, даровано «истинное просветление».

«Райские сады» – переводится название тех районов.

Буквальная метафора.