Глеб Шульпяков

Публикации

  • Памяти Александра Ткаченко. "Новая Юность" №5-2007

    Их было 16 – тех, кто делал первые номера “Новой Юности”.
    Более непохожих людей представить под одной крышей трудно.
    А журнал получился цельный и яркий. Ни на один другой не похожий.
    Потому что объединял их один человек, такой же яркий и цельный.
    Пятнадцать лет прошло, а мне иногда кажется, что “Новая Юность” до сих пор питается энергией, которую Александр Ткаченко вложил в нее.
    Так, к вопросу о щедрости.
    Он вообще был человеком “вкладывания”, затрат – творческих, душевных. Материальных. Из-за чужого стихотворения, которое ему понравилось, мог поднять с постели редакцию. Напечатать – стремительно, без тупых советских проволочек. Поскольку радовался чужим удачам.
    И часто тратил на чужое больше, чем на свое собственное.
    Парадокс в наше время, правда?
    Впервые мои стихи были напечатаны в этом журнале – благодаря ему.
    Стихи юношеские, но факт сыграл роль в моей дальнейшей судьбе. Еще какую.
    Теперь я это вижу, чувствую, а сказать спасибо – некому.
    Как всегда.
    Первый и последний раз мы выступали вместе в Театре на Таганке.
    “Старик, стихи надо уметь показывать!” – шептал он мне на весь зал.
    А потом выходил и пел, шаманил свои под индейский бубен.
    В литературе он и был – шаманом. Заклинателем, которому всегда тесно в рамках жанра.
    Да и самого времени, скудного и злого.
    Которое он сумел превзойти.
    Большая редкость.


  • ЦУНАМИ: Роман. Новый мир №№ 10-11

    http://www.shulpyakov.ru/files/Tsynami.Novel.doc

    - Excuse me?
    Чиновник опустил повязку и повторил фразу. Я взял чистый бланк. Он указал параграфы, которые нужно заполнить.
    — По возможности точно.
    Под марлей снова зашевелились губы, я улыбнулся. Мне показалось, что во рту у него насекомое.
    Пляж, сколько хватало взгляда, был покрыт мусором. Судя по рваным лежакам, здесь находился ресторан — или бар. Среди пальмовых листьев сверкала соковыжималка. Крыло от мотороллера, обувь. Почему-то обуви особенно много.


  • ПИСЬМО ИЗ БУТЫЛКИ

    Любой алкогольный напиток содержит информацию о том месте, где он появился на свет. Благодаря брожению и выдержке эти сведения сгущаются до вкусовой очевидности. И нам остается только прочитать послание.

    Охватить все обилие алкоголя в «винных» странах невозможно, да и не нужно. Дело не в разнообразии. А в том, чтобы найти один, самый адекватный месту тип напитка и проникнуться им как следует. Для путешественника, который ищет полноты картины, а не
    фрагментарного знания, лучше метода не придумаешь. По-настоящему вино открывается там, где его сделали. В рамке пейзажа или среди людей за соседними столами, на улице. Благодаря воздуху, которым дышит эта земля, и мы с вами.

    Мой любительский выбор будет хаотичным и бессистемным, раскидистым. Это будет выбор, обусловленный тем, что приходит на память, а не тем, что занесено в записную книгу.

    И в этом честность метода, его субъективная объективность.

    Так получилось, что совсем недавно я открыл для себя Вену. Произошло это в том числе и с помощью вина,которое с тех пор стало для меня городским символом. Речь о замечательных белых винах из винограда Грюнер Вельтлинер (или Грюнер Фельтлинер).
    В ресторанах и кафе города их нужно так и аказывать: «Gruner Veltliner, bitte schon». Это тип легкого вина с чистым сортовым ароматом и зеленоватым оттенком. Жители Вены пьют его, как кофе или пиво, чтобы заполнить паузу. Перевести дух. Провести время. Это вино полностью сответствует городу, выражает его формулу. Оно по-оперному кипуче, бьет через край. Но – в то же время – по-сельски простодушно. Как и сама Вена, где за искусными фасадами в мраморных розах буйствует самая настоящая лесная зелень.

    Другой пример – черногорский Vranac. Или «Вороной конь», названный по местному сорту винограда. Пишу о нем не потому, что оно выдающееся – хотя и входит в сотню лучших европейских вин, – а потому, что в нем сошлись качества самой Черногории. Это красное, почти лиловое – я бы сказал, замкнутое в собственной густоте – танинное вино с
    ароматом специй. Оно тяжеловато, немногословно. Однако на фоне мрачных гор,нависающих над морем, пьется легко, а пьянит неизбежно, обстоятельно. Открывая душу навстречу людям, которые еще полчаса назад казались мрачными и замкнутыми, как эти горы.

    Принято думать, что самый показательный тип напитка для Португалии – это портвейн. На мой вкус, дело обстоит иначе: в этой стране лучше сосредоточиться на сухом белом «зеленом», то есть на vino verde. Делается оно из невызревших ягод – отсюда яблочная свежесть, повышенная кислотность и легкая газированность. Оно прекрасно тонизирует в промежуток времени до сумерек, когда жара достигает в Лиссабоне апогея. Присматриваясь к местным жителям и попивая «зеленое вино», понимаешь, что именно в нем (а не в портвейне) выражены их главные душевные качества: скрытая наивность,
    детскость. Вечная надежда на лучшее завтра, тщательно упрятанная под слоем флегмы.

    Напоследок заглянем в Турцию. Это прекрасная винная страна вопреки обывательскому представлению о ней. Чтобы понять турецкий характер через вино,следует сосредоточиться на сухих марки Villa Doluca, например. Одну сторону двойственного турецкого характера выражают красные вина. Они отличаются аскетичностью в аромате, однозначным рубиновым цветом и атакующим вкусом. Именно таковы турки, когда речь идет о великом прошлом Османской империи. Меж тем белое в Турции сахаристо, золотисто,с ярким, хотя и путаным
    цветочным ароматом и массой фруктовых оттенков во вкусе. Это обратная сторона характера турка-воина. В этом вине он домосед и семьянин. Сибарит,ценитель сладостей и банных процедур. Словом, знатный умелец обустроить действительность, которая, увы, не совершенна.
    В отличие от хорошего вина.



    Опубликовано в журнале National Geografic Traveller № 10-2007


1 ... 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11