Глеб Шульпяков

ПЕРЕВОД СЧАСТЬЯ

     Перевод «Счастья»

     Роберт Хасс родился в 1941 году, преподает в Беркли, свободное от университета время проводит на полуострове Пойнт-Рейсс, так что линия морского горизонта мелькает в его стихах часто. Он автор нескольких сборников стихов, один из которых – «Time and Materials» – был удостоен Национальной книжной премии США в 2007-м году, а другой – «Солнце сквозь лес» – принес пост поэта-лауреата в 1995-м. Первый раз я встретился с ним на фестивале в Кракове, в 1998-м. Второй – год спустя в Сан-Франциско.
     Тогда-то он и подарил мне эту книгу.
     Стихотворение, о котором пойдет речь, взято именно из нее, из «Солнца сквозь деревья».
     Перевод «Счастья» был одним из самых интересных путешествий в моей небольшой переводческой практике – поскольку нехитрое с виду, стихотворение довольно филигранно изнутри выстроено, и переводить его оказалось сложно. Каждый образ, сравнение, даже скобка и знак препинания – все играет здесь роль, все неслучайно.
     Текст состоит из 27 строк и представляет собой одно развернутое предложение. Если учесть, что русский язык является языком придаточный предложений, то структура, которую предлагает поэт, провокативная уже на синтаксическом уровне.
Провокация заключена уже в названии – в том, чтобы озаглавить текст «никаким» словом. Второе: «Счастье» написано верлибром, но я никогда еще не встречал настолько пружинистого, взволнованного стихотворения в этом жанре. Оно состоит из трех неравных частей, каждая из которых подчинена другой – и перекликается друг с другом. С новым и новым вариантом перевода эти переклички, или, с позволения сказать, струны, натянутые внутри текста, становились все более жесткими.
     Что превращало работу над переводом в своего рода настройку инструмента.
     Третье: в «Счастье» есть отзвук восточной пейзажной лирики. Статичные картинки как будто пришпилены к заднику стихотворения, на фоне которого разворачивается действие. Поэтому я не особо удивился, узнав, что Хасс является составителем антологии хайку. Но зимнее буддийское оцепенение этого стихотворения расшатано внутренним ритмом. Ритм задают повторы цветов (рыжий и зеленый на фоне тумана в первой части, черный на белом фоне во второй и чистый белый в третьей). Образы животных (лисицы, гуси и летучие мыши). И скобки, которые повторяются в двух первых частях.
     Ощущение кануна, предчувствия достигается именно задержкой дыхания на длинном предложении стиха. Повторами, которые вводит и вводит автор, чтобы подготовить читателя к лирическому взрыву финала. С помощью оригинальной подачи материала Хасс открывает простые вещи заново, освежает их. Реанимирует. Ему достаточно проснуться рано и посмотреть в окно на залив. На разобранную постель, на спящую женщину. И, заметив, как удивительно все сошлось, написать об этом стихотворение.
     «Удивительно сошлось» здесь главная фраза. Потому что подобная практика близка и русской поэзии. При формальной разнице и американские, и русские стихи часто говорят об одном и том же. Что первоисточником поэтического вдохновения служат довольно заурядные, банальные вещи. Стечение простых обстоятельств, которые вдруг складываются единственным и неповторимым образом. Так что стихотворение Хасса можно рассматривать как программное. Как манифест, только в художественной форме.
     Тем более что к финалу «Счастье» разворачивается в метафору творчества.

 

    Читать перевод здесь