Глеб Шульпяков

Из книги "Щелчок"

ИЗ КНИГИ "ЩЕЛЧОК" (2001)







***

В тишайшем городке с печальной лужей

на площади, где памятник тирану

с протянутой рукой свалил бы в лучший,

но лучший мир теперь не по карману,



в старинном городке, где звон бидона,

и штукатурка шелестит от ветра -

"Вы, что же, прима?" - "Нет, скорее Дона,

которая на сцене овдовела".



Покойника, обутого в штиблеты,

по улице заносят в рай ногами:

"Послушайте, вы верите в приметы?"

"Я верю, но не слишком понимаю.."



Трехцветный хлястик плещется на шпиле,

петляет речка, заключая в скобки:

"Ну как вам наш спектакль?" - "Вы забыли,

что мы на "ты" - "Уж очень он короткий".



"Три до театра, восемь до вокзала.

Тебе пора, иди" - "Я не успею".

А после, завернувшись в одеяло,

всю ночь смотрела мне куда-то в шею.





И розовело облако в окошке,

совсем как на картине у Сезанна,

была герань и, кажется, две кошки.

А вечером играла Дону Анну.



И что в дверях она ему сказала?

свой номер телефона? время дня?

Три до театра, восемь до вокзала.

И шепотом: "Не забывай меня".







*  *  *

Квартет Шостаковича, № 13. Поставить на "max".

"В такую погоду..." - "Да что вы опять о погоде!

Я предлагаю за женщин, за дружбу, за нас!"

"И за гражданские астры в родном переходе..."

 


Квартет Шостаковича, № 14. "Вид из окна..."

"Да что вы, ей-богу, опять о московском пейзаже?

Как там, например, в Калифорнии?" - "Там холода

и курево с водкой на гривенник подорожали".

 


Квартет Шостаковича, № 15. "Давай, наливай".

"Ну наконец-то! Коньяк?" - "Нет, горячую ванну..."

"Послушайте, как вас, на "Ш".." - "А потом можно чай"

"Я ухожу" - "Осторожно там, в области Свана".

 


А все из-за скрипки, которая спелась с альтом!

Ну и климат, конечно, "грачей этих черная стая"...

Под квартет Шостаковича баба бранится с ментом

и гуляют вороны, брезгливо по снегу шагая.




***
Быть может, юноша веселый

в грядущем скажет обо мне.


 

Шестьсот двенадцать, два нуля.

"Простите, можно Александра?"

В прихожей шелк и соболя,

и горький запах кориандра.

 


"Желтеет зимний Петербург!"

(зачеркнуто четыре раза).

"Сырой туман вползает в грудь.

И не дождешься Фортинбраса".

 

 

А за окном плывут дымки

и снег хрустит как сторублевка.

Идут вдоль Пряжки мужики.

У них сегодня забастовка.

 

 

А тут в спиртовке огонек,

зеленый штоф на занавесках.

"Давай чаёвничать, дружок,

И засыпать в глубоких креслах".

 

 

Какой ему приснился сон?

Февральский сне на черных шпалах?

Гремит в прихожей телефон,

но пусто в этих темных залах.

 

 

Закройте двери в кабинет!

Там на столе щенка забыли.

"Весь мир - Варшава. Смысла нет".

И толстый слой холодной пыли.


 



*  *  *

написать бы про город, мой город, которого нет,

про ладони твоих площадей в голубиных наколках,

написать бы про то, как бежит под ногами проспект,

и кремлевские звезды горят на рубиновых ёлках,

 

написать бы про город, мой город, где пахнет хурмой,

и кабинки под вечер, как ртуть, поднимаются в шахтах,

вам какой, мне последний, и чтобы всю ночь за стеной

радиола мне пела о летчиках и космонавтах,

 

написать бы про город, мой город под розовым льдом

с леденцами твоих куполов, пересыпанных снегом,

я твои переулки разглажу, как фантик, ногтем

и пройдусь до кольца незнакомым тебе человеком,

 

это луковый спас над бульваром, и книжный развал,

где слова на твоих корешках я читал как молитву,

это машенька в мягкой обложке, метель, котлован,

и поддатый казах за лотком открывает поллитру,

 

наливает и пьет, отвернувшись к великой стене,

за собрание всех сочинений в холодном подъезде,

и уходит, качаясь, в мой город, которого нет,

рукавом собирая побелку вечерних созвездий,

 

и сидит он на складе, и пьет он всю ночь свой агдам,

а потом засыпает на книгах великих народов,

и во сне перед ним уплывают на юг поезда,

волоча за собой километры порожних вагонов.


 




Полностью читать файле WORD здесь

В начало