Глеб Шульпяков

ДЖУДИТ КОФЕР

Джудит Ортиц Кофер 

 

Лавка деликатесов в испанском квартале: Ars Poetica

Возвышаясь над прилавком, его
старым кассовым аппаратом с пластиковой Мадонной
и Младенцем, примагниченными на крышку –
среди терпких запахов из банок
с вяленой треской – меж связок с бананами,
выставленными как подношение,
она, Покровительница Изгнанников,
женщина без возраста и следов былой красоты
каждый день торгует нашей фасованной памятью,
она выслушивает нытье пуэрториканцев, которые
жалуются, что билет в Сан Хуан дешевле, чем фунт кофе «Bustelo» –
и болтовню кубинцев, оттачивающих тему
«победного возвращения» в Гавану, где никто
умереть по своей воле и то не может;
романтические бредни мексиканцев, заглядывающих,
чтобы рассказать о долярах,
которые можно срубить в Эль Нортэ –
                                                                всем этим людям
изредка, да нужно переброситься с ней на родном, испанском,
увидеть ее лицо, широкое и плоское, как на портрете,
большие груди, покоящиеся на полных руках;
рассказывая о своих надеждах и разочарованиях, они
ловят ее взгляд, в котором теплится материнское участие,
и она провожает их всепонимающей улыбкой,
пока они блуждают в узких проходах лавки,
вслух читая надписи на этикетках, словно
это  имена их бывших возлюбленных: «Suspiros», «Merengues» –
полузабытые сладости детства.
                                                                  Целыми днями она
только и делает, что режет jamon y queso,
заворачивает в вощеную бумагу, перевязывает бечевкой:
обычная говядина, сыр – в A&P такие дешевле,
но как объяснить это тщедушному старику,
затерявшемуся в складках собственного пальто,
который зачитывает ей, как поэму, список продуктов –
или остальным, чьи желания она исполняет как фокусник,
достающий из рукава то, что еще сохранилось в их памяти –
потчующий продуктами стран, куда путь им давно заказан.
 

 

Зубы: урок


Я слышала, мать на кухне
сказала – увидишь во сне зубы
значит, смерть рядом. Идет, гремит
торбой с костями, как будто напоминает:
чаще читай «Верую» на ночь.

Ребенком я хотела узнать секрет молодости
моей тетки Клотильды, и однажды
без стука вошла к ней спальню.
Сидя за туалетным столиком, она
расчесывала черные волосы, которые, говорили,
я унаследовала. А рядом в стакане
плавала вставная челюсть. Я с ужасом
увидела в зеркале ввалившиеся щеки.
Сломя голову бросилась прочь.
Должно быть, тетка заметила меня. И хотя
я видела ее полное лицо в нашем доме часто,
она никогда не напоминала мне об этом случае.
Просто когда она улыбалась,
по спине бежали мурашки – как бывает, если
кто-то наступает на твою могилу.

 

 

Наслаждение страхом


Как-то раз мы играли в прятки –
я и сын маминой подруги.
Он загнал меня в сарай, и дверь снаружи запер.
Там, в сырой таинственной мгле
игра сразу перестала быть игрой.
С той стороны щелястой двери
я слышала его сбивчивое дыхание; 
то, как скрипят под его тяжестью доски.
Я была напугана, раздавлена
силой, исходившей от него.
И готова была ей подчиниться.

Я села на корточки. В нос ударил
кисло-сладкий запах прогорклого масла.
Гниющего дерева, старой кожи. Ржавчины.
Я чуть не умерла от отвращения –
чуть не растворилась в спертом воздухе.
То, что шевелилось подо мной –
там, в густом черноземе – вызывало ужас,
но не в силах противостоять позывам,
я стала справлять нужду прямо здесь,
открыв демонам сырой тьмы
самые потаенные уголки себя.
 
Ни разу с того дня наслаждение и страх
не сплетались в сознании так же крепко –
разве что в моменты страсти, когда все мы
сдаемся под натиском зова крови и кожи.

…Потом зазвучало пиццикато вечернего ливня –
как обычно, в четыре часа на этом полузабытом острове.
Я услышала пронзительный женский голос, все ближе –
увидела мелькающий в щелях свет. Она
поймала мальчишку, который подглядывал, когда я – что?
Ей было не до этого.

Меня сразу отправили в ванну, как будто
наслаждение страхом, которое я испытала,
можно было смыть водой и мылом. 

 

Опубликовано в антологии "Современная американская поэзия", 2007