Глеб Шульпяков

ЖИВОТ АРХИТЕКТОРА

ЖИВОТ АРХИТЕКТОРА

Мечеть Синана дается тому, кто вошел в нее, сразу, точно также как и Аллах вручает человеку всю жизнь в момент рождения. Течение незримой и невыразимой силы, которую легко сопоставить с волей Всевышнего, проницает человека, стоит ему встать под куполом этого здания.

 1.

История Византийской империи закончилась в 1453 году с падением Константинополя. Сто лет спустя на семи холмах великого города были построены мечети, ставшие классикой исламского зодчества эпохи расцвета Османской Порты.

К моменту исчезновения Византийская империя, некогда обширная и грозная, состояла из десятка городков на побережье Черного и Мраморного морей - и самой, по-прежнему пышной и богатой, столицы.

Молодое государство турков-османов, наоборот, стремительно расширялось, подчиняя себе все новые и новые земли Малой Азии. В середине XVI века в состав Османской империи входили территории, прилегающие к Константинополю с юга и запада. Резиденция султана Мехмеда находилась всего в двухстах километрах от резиденции Византийских императоров. Помыслы падишаха – как и его предшественников - были направлены на Константинополь, который оставался досадной помехой на карте исламских завоеваний.

На момент падения города султану шел двадцать первый год.

2.

Около 1400 года в первой столице османов – в городе Бурса – завершилось строительство большой Соборной мечети традиционного колонного типа. Молитвенное пространство зодчие покрыли двадцатью куполами, но гигантская по тем временам территория мечети дробилась десятками колонн, поддерживающих кровлю, что препятствовало синхронному свершению молитвы для сотен верующих.

Соборная мечеть стала итогом истории многокупольных сооружений, распространенных в Малой Азии до османского владычества. Довела принцип до эстетической кульминации и в каком-то смысле «закрыла тему».

Первый шаг к утверждению новых принципов был сделан в Зеленой мечети, которая появилась там же, в Бурсе, но чуть позже: в 1413-1421 годах.

Небольшой молитвенный зал зодчий Хаджи Иваз покрыл полусферическим куполом на барабане. От внутреннего двора-зала с фонтаном, также покрытого небольшими куполами, место молитвы отделялось невысоким помостом. В целом еще довольно брутальная и лаконичная, эта мечеть содержит те архитектурные элементы, которые позже станут основополагающими в османском зодчестве.

Другая мечеть, которая также считается предтечей «большого османского стиля», появилась в городе Эдирне, бывшем греко-македонском Адрианополе, где до 1453 года располагалась столица Османской империи. Мечеть Трех балконов построил в 1437-1447 годах султан Мурад I. Тенденция к абсолютному единству молитвенного зала в этой мечети куда более очевидна. Прямоугольный зал разделяют только два опорных столба. Центральный купол лежит на барабане, который опущен на вершины шести арок. Имеется двор, который обходит купольная галерея, и четыре высоких минарета по углам двора и фасада мечети – что так же станет характерной чертой османских мечетей XVI века.

Наконец, в самом Константинополе находилось главное архитектурное чудо того времени, Собор Святой Софии. Собственно, если говорить о символическом значении взятия Константинополя, нужно иметь еще и эстетический момент.

Момент присвоения, а затем и освоения османами главного архитектурного объекта христианского Средневековья.

3.

Точная дата рождения Синана неизвестна. Дата смерти также оспаривается исследователями. В разговоре о годах его жизни принято говорить, что Синан родился около 1498 года, а умер в девяностых годах шестнадцатого столетия.

И что прожил он «около ста лет».

История его жизни - хотя и мало известная в подробностях – дает нам потрясающе эффектный пример судьбы художника в эпоху расцвета империи.

Известно, что Синан родился в селении Айырнас в двадцати километрах от города Кайсери в Анатолии. Деревня была христианской, и мальчика крестили Юсуфом, то есть Иосифом. В конце 15 века в деревне жили греки, армяне и турки, так что сегодня каждый из них считает Синана «великим сыном  греческого/армянского/турецкого народа».

Многочисленные памятники Синану, расставленные по Стамбулу, показывают старца в духе Моисея Микеланджело. Это Синан официальный - породистый и благородный, с чертами лица, что называется, «и нашим, и вашим». Однако в деревне, где он родился, стоит другой монумент. Там, под отвесными лучами солнца - над катакомбами первых христиан – на фоне снежных вершин - оторопело застыл коротконогий старик в халате. Халат расстегнут на животе, у старика крупная голова и плоское монголоидное лицо.

Можно ли верить этому изображению? Говорят, его реконструировали по костным останкам зодчего - и нам вольно представить его именно таким.

Постаревшим и отупевшим от собственных побед, которые нужно подтверждать снова и снова. Немного удивленным - тому, что судьба все же была к нему благосклонной. Уставшим от бесконечных капризов заказчика и придворных склок. От того, что очертания вечного города навсегда изъедены силуэтами великих мечетей его работы.

И что перед величием Аллаха они ничего не значат.

4.

В исламе частная жизнь неприкосновенна и никому не придет в голову узнавать ее подробности. Во время разгрома янычарского корпуса  в 1826 году в Стамбуле погибли все архивы - так что теперь нам недоступен и послужной список Синана.

Все что мы знаем, находится перед нашими глазами.

И вот мы смотрим - и видим: секрет его величия прост и неповторим. Общеизвестные архитектурные формы он расположил так, что раскрывается их внутренняя сила и суть; они самодостаточны и связаны вместе одновременно; его архитектура передает энергию пространства в целом - и силу деталей в отдельности.

Собственно, зрение это единственное, что роднит нас с той эпохой.

И тогда, и сейчас смотреть на эти здания можно часами.

5.

Он оказался в Стамбуле в числе рекрутов, который набирали в провинции. Был такой закон, обязывающий христианские общины на территории империи сдавать лучших юношей на службу султану.

Говорят, когда янычары пришли в село, он  прибавил себе год или два - чтобы попасть в списки. Наверняка семья его отца была многодетной; жили они небогато. И неволя в Стамбуле была куда перспективней столярного дела в деревне.

Тем более что леса в Анатолии негусто.

За этот поворот судьбы он заплатил тремя вещами, не считая свободы. Религией предков (по прибытии в Стамбул все рекруты принимали ислам). Собственным именем (из Юсуфа он стал Синаном, что с арабского означает «острие копья» или, иносказательно, «идущий первым»).

И крайней плотью.

Что чувствовал он тогда, в стамбульских казармах среди таких же, как и он, обритых наголо? Как узнать меру его исполненности в новой вере? В новой жизни?

Но. Приняв ислам, он понял ислам и нашел в архитектуре потрясающую форму, чтобы выразить это понимание. В сущности, своей работой он доказал главный постулат всякого искусства. Что величие сути, какой бы она ни была,  проверяется величием формы, которая его выражает.

И с этой точки зрения Синан был стопроцентным мусульманином.

6.

Несколько лет Синан провел в военном училище Стамбула, еще несколько лет - в Анатолии, куда кадетов сдавали в аренду купцам, чтобы покрыть расходы на обучение. В те времена анатолийская земля была буквально нашпигована греческими руинами. Не исключено, что азы архитектуры Синан перенимал именно на их примере.

Первыми его военными компаниями были осада Родоса и штурм Белграда, где он отвечал за саперные работы, осадную технику и коммуникации.

Некоторые мосты, которые он выстроил в Восточной Европе, стоят до сих пор.

Наконец его посвятили из кадетов в янычары. Это была элитная гвардия султана, которую формировали из рекрутированных юношей, чаще всего христиан по происхождению. Занимая привилегированное положение в империи, янычары  оставались рабами. Они часто влияли на политику султана, но в любой момент могли лишиться головы. Этот двойственный статус и обеспечивал эффективность гвардии. 

Церемония посвящения проходила на бывшем византийском ипподроме в июне 1523 года. Скорее всего, на ней был султан Сулейман. Играла военная музыка - ухали огромные барабаны из слоновьей и бычьей кожи, звенели цимбалы.

На голову новоиспеченным янычарам водружали шапку с длинным белым отрезом войлока, который спадал на спину - в память о том, как дервиш Бекташи несколько веков назад благословил первый призыв «новой гвардии» рукавом своей робы.

Из прочих расхожих легенд вспомним ложку, которая тоже теперь на боку у Синана. Говорят, в алтайские времена у древних тюрков самых преданных рабов отправляли служить на кухне.

Отсюда и ложка. 

7.

Идеализм ислама - это мир, понятый через пространство, в узорных дебрях которого человека ведет умная воля.

В благоговейном лицезрении и постижении этого пространства - вся исламская статика.

Наоборот, бытовая реальность ислама заключается в регулярных свершениях: молитвы, поста, паломничества и подаяния. В этой элементарной, но постоянной практике - прикладная суть ислама, его кинетика.

Заповеди ислама, перенесенные в пространство, образуют четырехугольник с акцентированным  центром, который означает пятую, и самую важную, заповедь: безоговорочное признание, что  «Нет бога кроме Аллаха и Пророк его Мухаммед».

Эта фигура часто лежит в основе геометрического орнамента, которым обильно покрывают  утварь мечети.

В зодчестве Синан сделал примерно то же. Через ритмическое чередование архитектурных объемов передал практику ислама. Раскинув неподвижные шатры декорированных куполов, выразил его идеализм. На этом сочетании - неподвижной динамики, динамичной статики – «держатся» все его сооружения. Глядя на них, мы видим парад самодостаточных форм – но одновременно и то, как они сцеплены в целое. Мы чувствуем, как по каменным аркам на колонны и устои распределяется невероятный вес купола - но также невесомую и ни к чему не обязывающую красоту этих колонн и арок. Управляя потоками энергии, Синан превращает физику в эстетику, и наоборот.

Один из основных принципов исламской архитектуры заключается в контрасте внешнего и внутреннего. Иными словами, исламские сооружения интровертны. Они прячутся в себя за лаконичными  функциональными фасадами, которые иной раз напоминают хозблоки.

Но стоит ступить под своды, как теряешь дар речи: открывается космос.

Вставая под купол Синана, попадаешь «под душ» разумного пространства, которое струится с высоты. В этом проницании, просвечивании, рентгене выражается высший смысл ислама как религии божественного всеприсутствия.

Архитектурные работы Синана безупречно выражает этот смысл. В его мечетях пустота превращена в пространство.

Которое направлено на человека.

8.

После похода  на Багдад в 1535 году случилось самое загадочное для нас происшествие в судьбе Синана. Сорока семи лет от роду он был назначен придворным архитектором и занял одно из самых статусных мест в империи.

Подробности этого назначения мы никогда не узнаем. Вероятно, у Синана были «свои люди» при дворе. Возможно, сам визирь Ибрагим, когда-то грек-христианин и раб, а теперь великолепный временщик, хлопотал за Синана в нужный момент.

Возможно, кто-то другой.

Все, что мы можем предположить, будет банальным. Но карьерные перепады вообще вещь довольно незамысловатая. Особенно в Османской Порте, которая странным образом унаследовала от Византийской империи шаткость общественных связей. Не исключено, что сам султан вдруг вспомнил немолодого инженера, который в свое время молниеносно переправил армию через озеро Ван. Возможно, они были знакомы еще по Кафе - Феодосии - где Сулейман, будучи принцем, служил наместником султана, и где стояла мечеть, которую приписывали Синану.

Как бы там ни было, в 1536 году Синан получает первый заказ. Он поступает от любимой жены Сулеймана, «русской рыжей ведьмы» Хассеки Хюррем. И в Аксарае, рядом с рынком невольниц (где когда-то «русскую ведьму» купили в гарем), начинается строительство благотворительного комплекса. В комплекс входят мечеть, медресе, баня, больница и кухня.

Первый из «стандартных наборов», которых в профессиональной карьере Синана будет еще очень много.

9.

С момента назначения придворным архитектором жизнь Синана становится вполне предсказуемой. Это крупные заказы от вельмож и султана, то есть работа в столице и провинциях. Это свой дом в Стамбуле, где Синана ждет вторая жена, которую недавно взяли под крышу, ибо «лучше разделить, чем потерять», как рассуждают восточные жены.

На своем посту Синан пережил двух султанов и умер, как было сказано, в возрасте около ста лет. Все это время он не переставал заниматься рутиной. Проектировал канализацию Стамбула, строил мосты, бани, беседки и павильоны, загородные дачи и городские фонтаны, водопровод и кухни, и даже печные трубы на этих самых кухнях.

Говоря об архитектурном наследии Синана, мы будем рассматривать три основных направления. Это, во-первых, огромные пятничные, или Соборные, мечети, выстроенные по заказу султанов. Это, во-вторых, небольшие мечети, которые были заказаны Синану министрами и военачальниками, а также ближайшими родственниками султана.

И, в-третьих, это светские сооружения: дворцы, бани, караван-сараи и мосты.

10.

Действительно крупный заказ Синан получил в 1543 году от султана Сулеймана. Через пять лет рядом с акведуком Валента появилась  Шахзаде-Мехмед-джами, или мечеть Принца Мехмеда.

Мехмед был старшим и любимым сыном Сулеймана. Он умер от оспы двадцати одного года от роду. Безутешный султан приказал воздвигнуть мечеть его имени, а также мавзолей в погребальном саду за священной стеной, где принц и был погребен.

Диаметр купола мечети - 19 метров. Высота в зените 37 метров. Четыре полукупола, которые принимают вес центрального купола, образуют в плане форму симметричного креста.

План этот лапидарный, статичный, но вместе с тем проверенный временем. Мечеть Фатиха  1471 года и Байязида (1506), построенные в городе до Синана, имели в основе ту же симметричную схему.

Синан узнается в этом сооружении по ритму. Боковые полукупола, арки стабилизаторов и главки на устоях относятся к центральному куполу так, что зрителю кажется: мечеть «ниспадает» на землю по линиям равнобедренного треугольника. Боковые фасады отчасти скрыты галереями в итальянском духе. Однако внешне каменная масса мечети производит впечатление замкнутости, неприступности.

Она – в доспехах, «в броне» как янычар на параде.

Портал при входе во двор украшен резными сталактитами. Стволы двух минаретов также обильно декорированы, что впоследствии будет совершенно несвойственно Синану, который предпочитал «раздевать», а не «наряжать».

Однако избыточная декоративность в данном случае объяснима и символична. Это венок от живущих памяти юноши, который умер во цвете (читай, узоре) лет.

Внутри мечети, наоборот, много света и свободного пространства. Четыре опорных столба массивны, но не навязчивы, и украшены каннелюрами. Боковые галереи отсутствуют, поэтому основное «ощущение» от мечети - это открытость и незащищенность.

На этом контрапункте - военной «выправки» внешних фасадов и внутренней прозрачности, распахнутости интерьера -  и строится образ этой мечети.

11.

Султан Сулейман мечтал разрушить Вену, провести в Стамбул водопровод и построить мечеть, равной которой нет в мире.

Две мечты из трех стали реальностью.

Комплекс мечети Сулейманийе, начатый в 1550 году и законченный семь лет спустя,  чрезвычайно раскидист и сложен в плане. Это город в городе, гигантский каменный скрэббл, по которому можно блуждать целый день. Медресе, больница, приют, кухня, столовая, караван-сарай для гостей, лужайки для игры и отдыха, и торговые ряды ремесленников, среди которых особое место выделено кузнецам, поскольку султан Сулейман был по профессии кузнечных дел мастером.

Одной из основных проблем, связанных с большим строительством в Стамбуле, была земля, на которой возводились мечети. По закону Османской империи земля находилась в собственности свободных мусульман и никто, включая султана, не имел права выкупить (не говоря уж отнять) ее без добровольного согласия владельца.

Владельцы редко расставались с хорошей землей. На продажу, если что и шло, то невыгодные участки. Именно поэтому все небольшие мечети Синана, выстроенные по заказу министров, расположены в таких вот «неудачных», «второсортных»  местах: на склонах холмов, как мечеть Соколлу Мехмеда-паши или на выселках у стен Феодосия как мечеть Михримах.

Площадку под фундамент Сулейманийе расчищали на месте старого дворца, где земля принадлежала султанам. Единственное, что еще функционировало на этом месте, был гарем. Но через некоторое время он сгорел, и место оказалось свободным окончательно.

Два года ушло на выравнивание склона и закладку фундамента. Все это время Синан проводил в разъездах, чтобы султан не имел возможности торопить архитектора. А уже через семь лет строительство одной из колоссальнейших мечетей Стамбула было закончено. Темпы особенно поразили европейских путешественников. Поскольку в  Европе на возведение аналогичного сооружения тратились века. Конечно, главную роль играли неограниченные финансовые субсидии султана и огромная армия наемных работников. Но секрет еще и в том, что на исламской стройплощадке всегда царило разделение труда, когда каждый занимается только своим, «узкоспециальным», делом.

Известняк для стен и гранит на колонны вырубали на островах Мраморного моря, куда Синан ездил сам и выбирал, что нужно в дело.

В мастерских города тем временем лепили и обжигали тысячи легчайших кирпичей, которые пойдут на купола мечети, а из провинции шли и шли наниматься на службу сотни армян, ибо кто знает лучше армянина толк в искусстве камня? Поэтому и шли.

Вечерами, если случалось, что султан и его архитектор оказывались в городе, они встречались. Встреча происходила не во дворце, как принято, а в мастерских района Вефа, где работала артель Синана, и сам архитектор сидел над чертежами.

Поскольку язык инженера неведом султану, мастера Синана делают из дерева миниатюрную модель мечети с куполами и минаретами, воротами и фонтаном для омовений посреди двора. Они подводят к игрушечному фонтану воду, которая бьет в тот момент, когда Синан показывает модель своему господину, и тот восхищенно кивает головой.

На чертеже видно, что мечеть в плане повторяет Святую Софию, но также и то, как Синан, используя чужой замысел, переосмысляет работу греческих мастеров.

Между мечетью Сулеймана и Святой Софией одна миля пешком по городу и тысяча лет, если мыслить архитектуру во времени. Но нет более близких сооружений, чем те, чьи купола, как тарелки, висят над Стамбулом.

Оба выстроены в эпоху расцвета империй при царях, желавших в камне воздать должное премудрой воле Всевышнего.

Оба несут купола величины невиданной, выражая небеса необозримые, но распростертые над каждым, кто жив на земле под властью султана ли, императора.

И, наконец, в истории каждого имеется женщина, Феодора жена Юстиниана, и Хассеки Хуррем, супруга султана. Это их невидимая воля присутствует отныне во всех, включая градостроительные, свершениях монархов.

История купола знает римские времена, но каменщики той империи помещали свод на цилиндрическую, то есть круглую в плане, основу. Наоборот, греческие мастера Исидор и Артемий взяли за основу азиатский план, то есть решили утвердить великий свод на кубе или, словам философа, «вписать небесный круг в квадрат земной юдоли» согласно пропорциям золотого сечения с погрешностью всего в четыре доли.

Но просчет был все же допущен, и случилось это в делах инженерных по части сопротивления материалов, науки которой в том веке еще не имелось.

Стены собора отличались невиданной прочностью. В шурфы, устроенные внутри них, заливался свинец, а в раствор, увязывающий кирпичи и камни, добавлялись толченые кости святых, то есть кальций, который (вместе со Святым Духом) соединяет прочнее прочного.

Однако вскоре после завершения строительства не выдержал и дал трещину фундамент и великий купол рухнул на землю, погребая под обломками тысячи верующих.

Купол восстановили, но собор продолжал разрушаться. Гранитные колонны «оплывали» под тяжестью галерей, а стены трескались и оседали, не выдерживая массы центрального купола. Век за веком собор незаметно сползал со скальной  платформы, угрожая рухнуть на кварталы Константинополя, а потом и Стамбула.

В середине шестнадцатого века положение стало катастрофическим. Тогда-то Синану и  поручили провести реконструкцию главой мечети города. Через несколько лет вдоль одной из стен Софии поднялись контрфорсы, с помощью которых Синан «стабилизировал» сооружение в целом. Их массивные, почти «крепостные», объемы прекрасно видно из восточного окошка на галерее собора. Конечно же, первоначальный облик Софии сильно изменился, стал менее изящным. Но другого способа остановить разрушение храма не было.

Тогда же по углам Софии появились два новых и тоже не слишком изящных минарета, игравшие роль дополнительных «стабилизаторов».

Работая под куполом Софии, Синан имел прекрасную возможность изучить и план здания, и технику работы греческих мастеров.

Его мечеть султана, вне всяких сомнений, выстроена с оглядкой на Святую Софию. Перед нами купол, который поддерживают два полукупола того же диаметра, «вытягивая»  молитвенное пространство зала по священной оси киблы.

Но старые формы византийской архитектуры наполнены иным, нежели греческий, смыслом.

И вот как это происходит.

Купол Софии подсвечен малозаметными окнами, которые прорезаны  в невысоком барабане. Свет, проникая через окна, как будто отделяет и удаляет купол от паствы. Точно также, как удален от людей и  Всевышний в космогонии византийского христианства.

Не зря говорил народ Константинополя, что купол держится на золотой цепи, которая свисает с неба.

Купол Синана, хотя и меньше в диаметре, и ниже в зените, освещен через окна так, что человек, входя в мечеть султана, сразу охвачен потоком света, которое течет от макушки купола по парусам вниз.

Архитектура Софии говорит на языке греческой литургии. Отсюда темные галереи и ложи, сумрачные, с высокими ступенями, лестницы и пролеты. Под сводами этого храма человек одинок и тайна его запечатана, покуда Всевышний не призовет его к ответу.

Тот же план в мечети султана - но посмотрите, насколько открыто пространство! как интенсивно свет проницает каждого, султан ты или бродячий дервиш! и как динамично чередуются арки и полукупола, задавая торжественный и одновременно легкий, открытый и внятный ритм огромному пространству.

Святая София антична и статична, и человек, оказавшись под сводами храма, цепенеет, созерцая ее платоновские образы во времени.

Мечеть Синана дается тому, кто вошел в нее, сразу, точно также как и Аллах вручает человеку всю жизнь в момент рождения. Течение незримой и невыразимой силы, которую легко сопоставить с волей Всевышнего, проницает человека, стоит ему встать под куполом этого здания.

Формула мечети проста и выражается в элементарных терминах геометрии, когда окружность купола через барабан и паруса вписывают в куб стен, воздвигая таким образом невидимый конус посередине. Этот конус и есть пространство в чистом виде, организованная пустота.

Но как словами передать энергию, которой оно заряжено?

Мечеть Сулейманийе закончили в 1557 году. По углам внутреннего двора Синан поставил четыре минарета - Сулейман был четвертым правителем Стамбула - а балконы в общей сумме давали цифру «10», что означало «десятый сын Османа». Вдоль боковых фасадов прошли сводчатые галереи. За священной стеной киблы Синан разбил погребальный сад, где спустя год похоронят Хассеки Хуррем, а еще через десять лет после завершения великой мечети ляжет в землю под сводами мавзолея и сам султан.

Пока же в столице праздник и что ни вечер салют и петарды. Идет второй месяц, как двор и город гуляют, а конца все не видно, поскольку гулять, как и воевать, в империи любят месяцами.

В день открытия мечети, куда первым, вопреки традиции, вошел не заказчик, а исполнитель, ближе к вечеру были зажжены тысячи свечей. Свет их был настолько интенсивен, что даже ночью позволял прочитать под куполом надпись, гласившую: «Аллах - свет небес и земли. Его свет - точно ниша; в ней светильник; светильник в стекле; стекло - точно жемчужная звезда. Зажигается он от древа благословенного - маслины, ни восточной, ни западной. Масло ее готово воспламениться, хотя бы его и не коснулся огонь.

Свет на свете! Ведет Аллах к своему свету, кого пожелает!»

12.

Если Сулейманийе это портрет имперской власти, которую демонстрирует и декларирует наместник бога на земле, то Селимийе, наоборот, есть портрет частного человека, по необходимости облеченного этой самой властью.

С эпохи правления султана Селима принято отсчитывать начало заката Османской Порты. Сын Сулеймана Великолепного любил женщин, стихи и музыку, имел прозвище «Пьяница» и мало интересовался судьбой империи. Он родился принцем, но слишком долго ждал престола, чтобы, дождавшись, менять свои привычки. Он и умер не по-императорски, поскользнувшись спьяну в бане. Смерть его мало опечалила народ, привыкший к твердой руке Сулеймана. Только поэты, женщины и виноделы Кипра переживали утрату, поскольку остались без покровителя.

Свою мечеть он заказал Синану в Эдирне, городе на самой границе с Европой, где султан проводил много времени, удаляясь из шумного Стамбула при первой возможности. Закончив строительство в 1575 году, Синан назвал мечеть работой мастера. Перед нами произведение человека, который слишком хорошо знает приемы своего ремесла.

И по мере возможности ограничивает себя в них.

Купол Селимийе лежит на высоком барабане, который поддерживают восемь опорных столбов, образуя в прямоугольном пространстве мечети «внутреннюю» ротонду, которая свободно сливается с угловыми частями зала. Число столбов по сравнению с Сулейманийе увеличено вдвое, поэтому они не слишком массивны и отодвинуты к стенам, открывая подкупольное пространство мечети – и сам купол, который как будто опрокидывается на каждого, кто встает на пороге. Посередине мечети, строго под куполом,  устроен фонтан, крытый резной платформой. Это дикка, с которой муэдзины передают молящимся в дальних частях мечети слова имама. Говорят, что в свободное от молитвы время султан собирал здесь поэтов, и они читали друг другу стихи.

На одной из колонн платформы можно до сих пор различить высеченный рельеф. Это тюльпан. Говорят, его просила изобразить старая сварливая мусульманка, у которой люди султана после долгих торгов втридорога выкупили землю под мечеть. На холме, где теперь стоит Селимийе, она разводила тюльпаны. Она просила увековечить любимый цветок и, действительно, резчики по камню нанесли рисунок на дальнюю левую колонну. Но чтобы хоть как-то насолить старухе, изобразили тюльпан бутоном вниз.

Небольшие полукупола почти незаметны снаружи. Они чередуются с тимпанами, прорезанными двумя рядами окон. По фасаду демонстративно выделены восемь контрфорсов, увенчанных острыми шлемами-главками. Они задают ритм сооружению, и только четыре минарета,  установленные по углам мечети, сдерживают этот суфийский, в сущности, танец.

Минареты почти вдвое выше купола. И купол, величественный и одинокий,  и фасады, незащищенные и неприкрытые, как будто находится под их покровительством.

Внутри двух минаретов свиваются, не пересекаясь, три винтовые лестницы, ведущие на балконы. С балконов открывается вид на голубые поля предместий Эдирне, по которым уходит теперь уже совсем близкий путь в Европу.

Туда, где частность человека возведена в принцип.

13.

Почти все мечети, выстроенные по заказу царедворцев, расположены в неудобных местах, поскольку выкупить для строительства хорошую землю было в Стамбуле непросто.

Один из показательных примеров такой «неловкой» застройки -  мечеть Соколлу Мехмеда-паши в районе Кадирга. Построенная в 1571-1572 годах, она расположена на склоне холма, который под острым углом огибает небольшая улочка. Со стороны улицы мечеть отгорожена высокой стеной, так что узнать о ее существовании, стоя внизу, довольно сложно. Чтобы попасть в мечеть, нужно пройти через арку, устроенную в стене, и подняться по крутой широкой лестнице, которая торжественно выводит путника на свет, то есть ведет на залитый солнцем двор с фонтаном для омовений посередине.

Купол лежит на барабане, который покоится на шести опорных столбах, так что на языке геометрии перед нами круг, вписанный в квадрат «через» шестиугольник.

Соколлу Мехмед-паша служил визирем при трех султанах, слыл мудрым и уравновешенным царедворцем, поэтому геометрическое решение мечети выбрано Синаном преднамеренно. Шестиугольник в исламе считается идеальной фигурой, он повторяет форму снежинки. Все шесть колонн «утоплены» в стенах этой спокойной и в то же время торжественной мечети. Пространство молитвенного зала остается свободным и, кажется, устремлено  вверх. Это движение подчеркивает островерхий минбар, или кафедра, с которой читается проповедь. А также стена с михрабом, или нишей, указывающей направление на Мекку,  - поскольку только эта стена в мечети полностью покрыта изразцами.

Над михрабом можно разглядеть небольшую золотую оправу. Говорят, в нее оправлен фрагмент черного камня из Каабы, подаренный визирю в Мекке.

Эта мечеть одна из самых уютных, «домашних» в Стамбуле. И ветер, налетая с моря, шумит и шумит в кипарисах: как в детстве.

В 1561 году на деньги Рустема-паши Синан построил еще одну мечеть, и это полная противоположность той, над морем. Мечеть стоит посреди шумного базара на кромке Золотого рога. В цокольном ее этаже устроены лавки и склады, которые паша сдавал внаем. Отыскать проход в мечеть среди лотков и торговцев и сегодня непросто. Через малозаметную нишу в стене, минуя нищих, нужно подняться по грязной лестнице и попасть во внутренний двор мечети, который опоясывает мечеть, как бы нависая над базарной сутолокой.

Чтобы «вписать» сооружение в тесное пространство базара, Синан «положил» купол мечети Рустема-паши на восемь столбов. Все они «утоплены» в стенах. Будучи одним из самых богатых людей империи, Рустем-паша слыл любителем изразцов Изника и заставил Синана буквально нашпиговать свою мечеть образцами из собственной коллекции. Говорят, таким образом он хотел ее, коллекцию, обезопасить от кражи.  Так или иначе, сегодня, попадая в мечеть, трудно отделаться от ощущения, что ты в музее искусства керамики Османской империи.

Однако самая эффектная мечеть расположена на отшибе города - у западных стен Феодосия, там, где начинается дорога на Эдирне. Предположительно, мечеть построена в 1558 году по заказу дочери Сулеймана принцессы Михримах. Она была женой, а потом и вдовой Рустема-паши, и унаследовала все его состояние.

Это самая «эротическая», «обнаженная» мечеть Синана. Купол на широких парусах опрокинут на четыре арки, которые передают вес на четыре угловых устоя и четыре трехпролетные аркады. Что позволяет  полностью освободить молитвенное пространство мечети. Полукуполов нет, поэтому все четыре тимпана прорезаны двумя ярусами окон, сквозь которые мечеть заливает спокойный, но интенсивный свет.

Внутренний двор мечети опоясан аркадой, увенчанной сдвоенными куполами, которые, при некотором усилии фантазии, могут напомнить женскую грудь. По углам обнаженного кубического объема мечети выделяются четыре устоя, которые как будто стерегут «наготу» мечети Михримах. Одинокий, элегантный и высокий минарет составляет ей пару, и – опять же при усилии фантазии – можно представить себе пару в эротическом, но при этом целомудренном, танце.

Как знать, может быть, Синан был влюблен в молодую вдову? и, не имея возможности отрыть чувства, объяснился в любви таким образом?

14.

Самые знаменитые бани Синана в Стамбуле расположены между Святой Софией и Голубой мечетью. Это двустворчатые, с одной стороны мужские, с другой женские, бани, в которых находится респектабельный магазин ковров.

Со времен Синана открыты бани на территории комплекса Сулейманийе, единственный недостаток которых - туристы.

Так что лучший выбор это бани при мечети Кылыч Али-паши (поздняя, 1580 года, работа Синана, что-то вроде уменьшенной копии собора Софии). Бани находятся в Топхане на самом берегу Босфора, сюда ходят турки из окрестных домов, так что атмосфера в банях вполне аутентичная.

Что касается караван-сарая, то «идеальный» вариант работы Синана в этом жанре находится в Эдирне. Это караван-сарай, выстроенный по заказу Рустема-паши, где Синан задает ритм внутреннего дворика двумя типами аркад с мандалами в простенках и эффектной цезурой на лестнице, которая демонстративно обнажена.

Теперь - мосты.

В исламе образ моста непосредственно связан с загробной топографией. Считается, что по мостику над геенной огненной проходят люди после смерти. Того, кто отягчен грехами, мост не выдерживает, и он срывается в пропасть, подчиняясь обычным законам физики, которые в исламе действуют даже на том свете.

Главный мост Синана находится в поселке Бюйюкчекмече - это пригород Стамбула по дороге в Эдирне. Мост переброшен через пойму в устье реки - в том самом широком месте, где река впадает в Мраморное море. Длинна моста - 636 метров и это один из самых протяженных мостов в мире на то время.

 «Европейское» направление на Эдирне было стратегическим, поэтому мосты в этом месте строили и до Синана. Однако мощный паводок всякий раз сносил опоры, и мосты приходилось чинить, если не строить заново. Говорят, этот, последний, мост был заказан Синану после того, как Сулейман отправился в те края на соколиную охоту, и чуть было не погиб в шторм на переправе.

Тогда-то дело и поручили придворному архитектору.

Инженерная «мысль моста» гениальна и проста. Как всегда у Синана, функция тут предельно эстетична, а эстетика полностью подчиняется практической задаче. Во-первых, опоры было решено ставить на твердых породах поймы - отсюда не утомительная для глаза разница отдельных частей моста. А, во-вторых, соединяли опоры не «горизонтально», в одну линию, а «горбом»: с увеличением высоты моста над аркой и понижением в точке опоры. Экономя таким образом и на материале, и на сопротивлении грязевому потоку.

Представьте себе месиво из воды, камней и вырванных с корнем деревьев, которое катится по долине. Наконец эта лавина «упирается» в мост. Что происходит? Арки моста не успевают «пропускать» воду, и вода поднимается, увеличивая давление на опоры. Но наш мост горбат - и вода, поднявшись на определенную высоту, просто начинает перекатывать через его «впадины». Давление снижается, уровень воды приходит в норму, путь снова свободен и караваны могут двигаться дальше.

Для таких вот, ждущих у моря погоды странников, Синан построил на берегу реки караван-сарай. А рядом стоит мечеть, знаменитая тем, что ее «игрушечный» - размером с домик на детской площадке - минарет вырезан из цельного куска мрамора.

Собственно, это единственный минарет в Стамбуле, куда муэдзины еще поднимаются.

15.

Султан Сулейман воспользовался мостом лишь однажды. Это было в 1565 году, когда армия шла в поход на Европу, где сражение за город Зигетвар стало для султана фатальным.

Работы на мосту о ту пору еще не закончились, поэтому не исключено, что великий архитектор и великий император встретились.

Да, так и будем считать: они встретились.

Сулейман был стар и болен, он не ехал в седле, как положено султану во время войны, а лежал на носилках, которые несли янычары. Но ведь и Синан был не мальчик! ему-то шел седьмой десяток, мог бы и он спокойно посидеть дома, тем паче что в дом  взяли молодую жену, при ней бы и сидеть старику, и следить за работой из города, но мост, как мы уже говорили, дело особое, тем более мост для султана, без которого гений Синана - кто знает? - пропал бы, наверное, втуне, так что какой уж тут дом - вот он, наш белобородый зодчий, снова на солнцепеке, с резцом и стремянкой, работает по известняку, вырезая на памятной плите слова славы Сулейману Великолепному. Что там написано? «Да будет ему над геенной огненной мост таким же прочным, как этот» - режет по камню раб султана Синан, и султан, привстав на носилках, выглядывает из-за полога и кивает ему головой, и улыбается - будем так думать, что улыбается - а уж потом, потом уплывает на руках янычар дальше, через длинный мост на дорогу в город Эдирне, а оттуда еще дальше, в Европу, ибо Вена еще не взята, а значит не все дела закончены в жизни, которая скоро, увы, оборвется.

Но вот мост, мост - он-то стоит как и прежде! когда пыль на дороге садится, а последний пушечный обоз исчезает за холмами, рабочие уходят с моста и только солнце освещает медальон в правом верхнем углу той самой плиты, и написано на том медальоне, помельче, но все равно видно, смотрите-ка, написано там, что строил сей мост не Синан, великий архитектор империи, жизнь положивший на мечети, силуэты которых навсегда изрезали очертания вечного города, а «Юсуф раб Божий родом из деревни Айырнас, что в Анатолии».

И что отныне он - свободен.

 

В начало

 

Первая публикация в журнале "Иностранная литература" №3-2004