Глеб Шульпяков

ПРОПАВШИЙ ЗВУК

ПРОПАВШИЙ ЗВУК


    Этот заметка могла бы называться "Каталог исчезнувших звуков". В нее вошло бы краткое, но красочное описание звуков, которые ушли (уходят) из нашей повседневной жизни, но еще не исчезли (но могут) из нашей активной памяти.
Что может быть надежнее звука, спросите вы? Вот запах... Вот вкус... Но запах и вкус лишь набор молекул, вечное возвращение, игра элементов. Другое дело - звук. 
   Звук! 
   Он уходит из нашей жизни навсегда - вместе с первоисточником - и не возвращается. Поэтому давайте вспомним ушедшее и уходящее - если память нас еще не подводит. 
   Вперед - к первоисточнику.


- Суставный треск печатной машинки - это в первую очередь.
- Утробное щелканье пятака, когда он проваливается в щель турникета.
- Щедрый перезвон монет в лотке автомата для размена мелочи - сумма не меняется, но зато масса, масса!
- Чихающий автомат с газировкой, буря в стакане. "А почему так мало сиропа?!!"
- Тугие щелчки тумблера на телевизоре "Темп".
- Сюда же его, ч/б телевизора, нагревательное жужжание: от "вкл." до картинки.
- Реактивный, с перестуком, гул стиральной машины "Рига". "Где мои джинсы?" - "Я их постирала". Трагедия в силе рок.
- Треск "горбатого" "Запорожца".
- Застенчивое бульканье белого портвейна "Агдам", если пить его из горлышка, не вынимая при этом бутылку из внутреннего кармана пальто   и не слишком запрокидывая голову, чтобы не привлекать внимания буфетчицы за стойкой в кафе "Елочка", где распитие спиртных напитков категорически запрещено.
- Фатальный шелест ракорда на магнитофоне "Маяк-205" - "Не хватило!" - и не менее фатальное чавканье пленки, которую "зажевало".
- Шум и ярость советских "глушилок" на КВ в субботу вечером, когда в эфир выходит Сева Новгородцев.
- Двойной пружинистый щелчок проигрывателя "Минск": лапка вверх, конец пластинки.
- Ее же, пластинки, потрескивание, если протирать бархоткой.
- Визгливый скрип дощатого кресла в кинотеатре: "Человек-невидимка" "на восемь", первый ряд, 11-е место, семечки в кармане.
- Дружная пальба настоящих оловянных солдатиков в картонной коробке, если ее потрясти.
- Бодрый фатальный перестук костяшек на счетах у кассы в магазине «Рыба» на Герцена.
- Хлопок всполоха, а затем теплый ровный гул огня газовой колонки. 
- Сухие уколы пера, когда оно тычется в пустую почтовую чернильницу.
- Веселый хлопок лампочки при точном попадании в нее из рогатки - и осколки, осколки, осколки... Ангельская музыка! 
- Стеснительные толчки ключа, когда его засовывают под войлочный коврик.
- Демократичный шлепок тонкой резинки на сатиновых трусах.
- Фыркающий шлепок толстой "бинтовухи".
- Нежное "ах", когда снимаешь фольгу с поллитровки кефира.
- Тихое ночное шарканье отклеивающихся обоев.
- Натужный вой рейсового автобуса марки «скотовоз», когда машина идет на подъем.
- Дребезг школьного звонка, переходящий в хрип.
- Грохот крышки от парты.
- Шелковый шелест красного галстука, если завязывать его под накрахмаленный воротник.


  Да что там говорить - ведь это и твой собственный голос, когда на сцене актового зала, обмирая от ужаса, ты начинаешь, неловко закинув руку, эту магическую тарабарщину: "Я, такой-то, такой-то, перед лицом своих товарищей торжественно клянусь..."
    Что уважать?
    Где вы, товарищи, перед лицом которых я?
    Но звук, звук…

 

Опубликовано в книге "Персона Grappa"