√леб Ўульп€ков

„≈–“ќ¬ ѕјЋ≈÷

„≈–“ќ¬ ѕјЋ≈÷

ќЋ≈√ „”’ќЌ÷≈¬ ¬ Ё“ќ…  Ќ»√≈ - ѕќЁ“ Ќј—“ќяў≈√ќ ¬–≈ћ≈Ќ». „“ќ «јя¬Ћ≈Ќќ ”∆≈ ¬ Ќј«¬јЌ»», ѕќ“ќћ” „“ќ "‘»‘»я" Ќј —”ј’»Ћ» ќ«Ќј„ј≈“ "”— ќЋ№«јЌ»≈",  ј  » ѕќЋќ∆≈Ќќ ¬–≈ћ≈Ќ»

    ѕоэт всегда работает со временем Ч поскольку находитс€ во времени и вынужден иметь по этому поводу свое мнение. Ћезть на рожон или благословл€ть, спорить или раскланиватьс€, не замечать Ч ну и так далее. “о есть, говор€ банально, выражать и преображать врем€ в меру отпущенного таланта и чуть€.

    Ѕольшой плюс наших дней в том, что нынешнее врем€ не терпит полутонов. » вынуждает поэтов вольно или невольно занимать определенное место. √л€д€ на современный поэтический ландшафт, нетрудно заметить, что места распредел€ютс€ в том числе и по отношению поэта к насто€щему времени. ≈сли брать крайности, то картина будет такой. ѕо отношению к насто€щему времени поэты дел€тс€ на тех, кто его демонстративно игнорирует, и тех, кто идет у него на поводу.

    “о есть по стихам первых дальний потомок (если эти стихи до него дойдут) никогда не поймет, когда, где, при каких обсто€тельствах жил автор: в какое врем€ года и суток писал, что имел на обед и ужин, и какой город или деревн€ лежали у него за окошком. Ќапротив, стихи вторых будут настолько перегружены детал€ми реальности, что условный читатель будущего просто не поймет значени€ многих слов из их словар€.

    ѕо мне, оба варианта Ч это одна больша€ и очень зла€ шутка времени, которое не терпит ни панибратства, ни равнодуши€, и наказывает единственным способом: забвением. ¬ыгоражива€ в поэзии частную территорию вне времени, ты расписываешьс€ в страхе перед насто€щим, в своей неспособности найти дл€ него €зык. «аискива€ со временем, ты расписываешьс€ примерно в том же.

    Ќо есть третий и, скажем так, срединный путь: когда поэт принимает правила игры своей эпохи.  огда он подыгрывает времени. ѕритвор€етс€ временем. ѕринимает его формы. —вободно впускает врем€ в свои строки и раствор€ет врем€ в них. ѕриручает рифмой и размером, ритмом, а приручив, начинает нав€зывать времени свои правила игры. —обственно, это единственный путь, на котором поэт может если не совладать со временем, то уж поспорить на равных.

    ќлег „ухонцев, на мой взгл€д, поэт такого, третьего, пути. » последн€€ его книга У‘ифиаФ говорит в пользу этого утверждени€.

    Ќам довелось жить в эпоху великих перемен, которые выпадают на долю одной биографии нечасто. „аще Ч не выпадают совсем. ѕоскольку мы не китайцы, предлагаю быть эпохе за эту возможность благодарным. ѕарадокс состоит в том, что старшее поколение поэтов (и в первую очередь „ухонцев) эту благодарность выражает гораздо более вн€тно и искренне. ќно, это поколение, по крайней мере по достоинству оценило историческую Усмену вехФ, свидетелем которой стало. ј потому и перенесло ее не так болезненно, как молодые, которым сам бог велел с этим временем разговаривать на одном €зыке.

    я говорю только про поэтическую, а не иные, составл€ющую жизни поэта.

    “ак вот, поэт ќлег „ухонцев оказалс€ куда более чутким, отзывчивым и тактичным по отношению к современности, чем поэты младшего поколени€. ћногие из которых выгородили во времени парниковые участки Ч или слишком подобострастно повтор€ют его, времени, прихоти.  Ќо вот по€вл€етс€ нова€ книга стихов очень немолодого автора. јвтора, который сформировалс€ давно и к переменам об€зан быть вроде как нечувствительным. Ќо книга выходит, и мы видим, что все не так. „то все Ч возможно.

    Ёто движение, этот первый перепад звука и ритма на новый лад € почувствовал у „ухонцева, прочитав его большое У«акрытие сезонаФ в толстом журнале. Ќа дворе сто€ло вполне еще УбродскоеФ врем€, но прочитав У«акрытиеФ, € захлопнул книжку и пон€л звук и смысл поэзии, какой она будет завтра. ¬ У«акрытииФ была использована вс€ техническа€ оснастка, разработанна€ к концу века в русской поэзии. „то не мешало, а скорее синтезировало ощущение новизны, какой-то открытости и потому подлинности стихотворени€ Ч и в очередной раз доказывало старый тезис: дело не в технике, а во времени и мироощущении, которые ты сквозь технику пропускаешь.

    У«акрытиеФ закрывало сразу все: традиционную любовную лирику, пейзажную поэзию и поэзию сюжетную, вообще весь набор жанров, ритмов и рифм, разработанных к тому времени до автоматизма. Ёто стихотворение Ч это, точнее сказать, Уоткрытое письмоФ Ч говорило, в сущности, о том, что больше не будет ни того, ни другого, ни третьего. „то все Ч превращаетс€, мутирует, перерождаетс€, причем происходит это пр€мо на наших глазах:  рым ли, ћосква перед носом. „то лирика перетекает в эпос и драму, и застывает в странной и причудливой форме: как чертов палец на  ара-ƒаге из того же стихотворени€.

    У‘ифиаФ Ч это и есть такой чертов палец, который грозит в окно всей современной поэзии.  нига, где это перерождение было €влено в конечной поэтической форме. ¬ этой книге есть несколько вполне традиционных стихотворений Ч лирических ламентаций, как правило. Ќо главное ее событие Ч те стихи, где жанры перемешаны и переплавлены. √де стихи текучи и принимают очертани€ того, о чем они говор€т.

    Ёто, кстати, один из основных принципов небанального существовани€ формы в поэзии: она должна принимать очертани€ того, что беретс€ описывать. » отсюда эти сбивчивые ритмы, этот ныр€ющий полет строки, сами эти строки неточной длины, пульсирующие на бумаге, как осциллограф, снимающий кардиограмму со времени.

    „ухонцев работает со временем, причем с нашим, хаотичным и непредсказуемым, УсмещеннымФ временем. ≈го стихи имеют форму времени и врем€ УклюетФ на них. ќно Ч УпопалоФ: и теперь уже поэт волен нав€зывать времени свои мысли и чувства.

     огда € говорю про УсмещенноеФ врем€, € имею в виду УсмещениеФ ранее устойчивых форм, в которых врем€ себ€ выражало. —оциальных, этических, эстетических, семейных, моральных Ч каких угодно. —мотрите: низкое соседствует с высоким, банальное с брутальным, сакральное с профанным. Ќет никаких перегородок. √раницы стерлись и стали приблизительными, как рифмы „ухонцева. ќтличить одно от другого можно только одним способом Ч УпопробоватьФ стихами.

    У‘ифиаФ Ч это и есть такой плавильный горн в разрезе, где на глазах у изумленной публики из мусора времени на свет по€вл€ютс€ драгоценные слитки. ѕросто раньше черновой процесс поэзи€ оставл€ла за кулисами. “еперь мы имеем возможность увидеть механизм воочию.

    ¬от и выходит, что это только кажетс€: наше врем€ легкомысленно, поверхностно и банально. „ита€ книгу „ухонцева, видишь: все наоборот. —валка банального, случайного и поверхностного только подчеркивает и оторачивает потр€сающие силуэты чего-то значительного или, как выражаютс€ салонные девушки, УметафизическогоФ, что вдруг стало ма€чить вокруг нас, и бросать тени. ћусор жизни свивает вокруг вечных тем прозрачный кокон. ќблепл€ет их, выдава€ подлинное значение вещей. »ными словами, позвол€ет „ухонцеву увидеть в ћинт€жмаше очертани€ шумерского воина: как и было когда-то задумано архитектором.

   »ли написать такие вот строки:


¬сЄ орут на орищах, а огл€нутьс€ Ч
тьму чудищ очнувшихс€ вывернет лемех,
из тени Ёллады в ≈гипет вернутьс€:
какие-то сфинксы в буденновских шлемах
с гранитными песьими головами,
с прооранными ушами, с р€быми
брылами, и дикий дерет геловани
пустыню царапками гробовыми.

    „ухонцев в этой книге Ч поэт насто€щего времени. „то за€влено уже в названии, потому что У‘ифиаФ на суахили означает УускользаниеФ, УисчезновениеФ: как и положено насто€щему времени.

 ...так что гони машину селифан
назад куда подальше к самоедам
к древл€нам к кроманьонцам где јдам
под деревом лежал к праколлективу
к молекуле к €дру хот€ бы там
найти первоисточник душу живу

Ч это ведь сказано от избытка той самой УфифииФ: изменчивой текучести живой жизни (наконец-то найдено гениальное обозначение живой материи жизни Ч УфифиаФ!).

    ¬се, что касаетс€ в этой книге прошлого, подернуто пеленой и дымкой, речным каким-то туманом. ѕричем УречнымФ тут главное слово, поскольку, завод€ речь о прошлом, тут и там „ухонцев открывает шлюзы и пускает реки, и это без сомнени€ воды реки Ћеты, где все перепуталось и сладко повтор€ть Уэти тюркские пристани-имена: јгидель, »зикюль, ƒюртюли, / р€дом бывшее ваше имение где-то за угорами, под —арапуломФ.

    —облазн прошлого ах как велик! это ведь соблазн смерти, небыти€ или Уанти-фифииФ. » „ухонцев отправл€етс€ в заплыв по этим рекам анестезии, он начинает заговариватьс€, и лепетать, и грезить райским садом, где Упод тутовым деревом в горном саду, / в каком-то семействе, в каком-то году, // с кувшином вина посреди простыни, / с подручной закуской Ч лишь ветку тр€хни, // с мыслишкой, подкинутой нам тамадой, / что будем мы р€дом и там, за гр€дой, // јмо и јрсений, ’ухти и €, / » это не пир, а скорей лити€Ф.

    Ќо всегда поворачивает обратно.

    Ёто УфифиаФ с берега окликает поэта!

    ÷ентральный текст книги Ч стихотворение без названи€, которое давно уже прин€то поминать как У ыЄ!  ыЄ!Ф.

    ќ нем уже не раз писали, скажу лишь про геро€ и про реку, котора€ течет поперек этого стихотворени€: как и во многих других стихах „ухонцева.

    Ёто стихотворение центральное, потому что в нем наконец-то €влен главный герой, олицетвор€ющий эту самую УфифиюФ в чистом виде. Ѕеспам€тный слабоумный мальчик без имени-отчества, иван, родства не помн€щий, живущий минутой Ч вот он стоит по колено в воде и Ч внимание! Ч мочитс€ в реку! ¬ ту самую реку, котора€ Ув своем теченье / уносит...Ф Ч и так далее, как сказано у классика.

    » она унесет.  то бы спорил? Ќо пока мы здесь, пока мы живем и УфифиаФ обтекает нас Ус п€тисот сторонФ, пусть река течет мимо. ѕусть наше насто€щее пусто и непригл€дно, пусть Усохнет бедна€ плоть тво€Ф, но это плоть, а значит Уино еще побредемФ, как говорено было спутницей протопопу јввакуму на каторжной их дороге.

    »бо уж лучше У...катанье наше, мытье, / никуда от вас Ч »ордан, ‘легетон и Ћета / или ¬охна у ног... не знаю...  ыЄ.  ыЄФ.

    „ем все остальное.


 ќпубликовано в журнале "јрион" є1-2004