Глеб Шульпяков

УТКИН ХУДОЖНИК

УТКИН ХУДОЖНИК

В очерке "Прогулка в Академию художеств" Батюшков упоминает более трёх десятков имён художников, литераторов и героев: попробуйте насчитать столько же в статье современного арткритика? Помимо прочих мелькает в тексте имя гравёра Николая Уткина. О нём Константин Николаевич говорит хоть и положительно, но вскользь, что и понятно: они хоть и дальние, но родственники. Зимой 1815 года вернется из Парижа Уткин и напишет акварельный портрет Батюшкова. Представим, что именно в таком костюме Константин Николаевич и посещает Академию. Синий сюртук, белый жилет. Под жилетом белая сорочка, уголки воротника которой аккуратно выглядывают из-под платка, повязанного небольшим узлом на худой длинной шее. Баки уходят под воротник сорочки. Узкие покатые плечи укрупняют голову. Глаза большие, густые брови. От молодого человека с портрета 1810 года — нет и следа; но волосы по-прежнему пышны и кучерявы. Голубовато-серые глаза смотрят со сдержанной пристальностью. Во взгляде читается опыт, но видно, что этот опыт принёс больше сомнений и печали, чем оптимизма или хотя бы покоя. И что человек на портрете сознаёт это. Но принимает ли? Гравёр Уткин сумел передать это его сомнение.

 

 

Николай Уткин — побочный сын сенатора Михаила Никитича Муравьёва, батюшковского дядюшки, то есть родственник (бабки того и другого — сёстры Ижорины). Михаилу Никитичу было двадцать три, когда крепостная тверская девица родила от него сына. Существует версия, что отцом ребёнка был сам Муравьёв-старший — на портретах, во всяком случае, художник похож на обоих. Обычно в подобной ситуации забеременевшую девицу выдавали замуж за такого же, как и она, дворового; так и вышло, и ребёнок стал Уткиным по фамилии вдового муравьёвского камердинера Ивана Степановича. Однако дальше судьба мальчика сложилась неожиданным образом.

 

 Муравьев-старший

Муравьев-младший

 

В 1785 году вместе с Муравьёвыми он перебрался из Твери в Петербург и получил вольную для поступления в Воспитательное училище при Академии художеств, а потом и его сводные младшие братья тоже. Год обучения в Академии стоил 360 рублей — вдвое меньше, чем обучение у модного француза в частном пансионе. Но Академия славилась демократичностью, люди разных сословий и состояния учились здесь бок о бок. Внебрачный сын Орест Кипренский, сын мебельщика Александр Варнек, калмык "без роду и племени", захваченный казаками в походе — Алексей Егоров, рождённые крепостными Николай Уткин и Василий Тропинин — бастарды, холопы, мещане! —составят славу русского искусства первой половины XIX века.

Молодой человек часто бывал в доме Муравьёвых на Фонтанке — когда Михаил Никитич женился и зажил с Екатериной Фёдоровной своим семейством. Именно в то время, в самом конце века, там бывал и юный пансионер Костя Батюшков. Кузены не могли не быть знакомы — в доме Муравьёвых Николай бывал как свой; законные сыновья Михаила Никитича открыто называли его старшим братом. "Помилуйте, какой я Муравьев, — отвечал им в таких случаях застенчивый Уткин, — я просто крепостной Вашего батюшки". В 1802 году за явные таланты в гравировальном деле Николай Уткин был отправлен от Академии в Париж, где задержался на целых двенадцать лет. Там он тоже в доме других родственников — Муравьёвых-Апостолов, и награвировал (и нарисовал) портреты чуть ли не всех членов этой замечательной фамилии включая будущих декабристов Матвея и Сергея, сыновей Ивана Матвеевича (с которым Батюшков, мы помним, коротал время в нижегородской эвакуации). В отсутствие копировальой техники "репродуктивное направление" — то есть умение делать с картин гравюры, а, значит, и многочисленные с гравюр оттиски — высоко ценилось, и вельможи, жившие в Париже, охотно давали Уткину заказы. Его "Эней" выставлялся на Салоне 1810 года в Лувре — на открытии возле него на какое-то время остановился Наполеон, и даже спросил что-то. В петербуржский период, о котором идет речь, гравированные портреты Крылова, Карамзина, Державина, Ломоносова, Грибоедова, Шишкова разойдутся большими тиражами в книгах. Читатель наконец увидит автора. Уткинский портрет Пушкина (с картины Кипренского) Александр Сергеевич и вообще считал лучшим своим изображением. Гравюра не всегда точно копировала оригинал, часто её автор привносил в гравюру личное воспритятие человека на портрете, и гравюра начинала жить отдельной от портрета жизнью. Что случилось и с изображением Пушкина. С образа как бы сходит "кипренская" пелена умудрённости — и проступают черты молодого, темпераментного человека (каким Пушкина и запомнил художник).

 

 

Благодаря Дельвигу, заказавшего гравюру Уткину, она массово разошлась среди читающей публики в альманахе "Северные цветы". Уткинский Пушкин стал настолько востребован, что Дельвиг решил продавать его отдельными оттисками — большого формата на китайской шелковой бумаге по 25 рублей за штуку "в квартире барона А.А.Дельвига, на Владимирской в доме Кувшинникова".

Когда Батюшков входит с армией в Париж, Уткин как раз освобожден из-под ареста ("русский шпион") — и тоже прибывает в столицу Франции. О парижской встрече кузенов ничего неизвестно, однако мы знаем, что со свитой императора оба, хотя каждый и по своей линии, отправятся в Лондон.

 

Почти в одно и то же время (июль 1814-го) они возвращаются из Англии в Петербург. Обоих в Петербурге приютит Екатерина Фёдоровна Муравьёва — на Фонтанке в четвертом от Аничкова моста доме, на котором теперь висит памятная доска Батюшкову (но, к сожалению, нет упоминания об Уткине). Художник, повидавший мир и славу, удостоенный похвалы самого Наполеона — академик, хранитель гравюр в Эрмитаже, гравёр Его Величества — могла ли крепостная девица, сходясь с барином в тверской глухомани, помыслить о подобной судьбе для своего ребёнка?