Глеб Шульпяков

Бухарест

 
  • Бухарест
    Бухарест
    СЛУЧАЙ В ПАССАЖЕ

 

 

Чем шире в городе площади, тем уютнее жизнь в переулках.
Для стран с тоталитарным прошлым эта особенность закономерна.
В Бухаресте советские плацы соседствуют с кварталами роскошных вилл. Которые прячутся в кипарисовых зарослях рядом с застройкой режима Чаушеску. «Чау», как его ласково здесь называют.
Узнав, что я из Москвы, консьержка вздыхает:
- У вас выступала Мадонна!
На мой вопрос, где вечерами в городе дают аутентичную пищу, та объясняет, как пройти в «Макдональдс».
- Там, там! - показывает в сторону Пьяты Романиа.
Там, на Римской площади, скалится голодная волчица из бронзы. Сверкает никелем фастфуд. Я разворачиваюсь в другую сторону. Под ногами щербатая брусчатка. Как и многие древности Бухареста, она сохранилось из-за нехватки на ремонт денег. И слава богу. Тут же, за углом, приткнулось  симпатичное кафе. Во дворе модерной виллы столики, фонари. Дикий виноград и вполголоса беседуют полуночники.
Тушеная курица с овощами на гриле. Сносное домашнее  винцо. Домашний хлеб.
«Почему не сказала?» «Что у них в голове?»

 

 

 

 

По легенде Бухарест основал пастух Букур, заложив на берегу речки Дамбовиты церковь. Та, понятно, не сохранилась. А вот река, частично запертая в трубы, осталась. Иногда выходит наружу – зеленой стоячей водичкой в бетонной опалубке. Что касается пастуха, имя его означает буквально «веселый». Так что и сам город можно по-русски назвать Веселовск. Веселовский.
Первое упоминание о поселении относится к средним векам. Расцвет – середина  семнадцатого столетия, когда столица Валахии переехала сюда из Торговиште. Та, старая столица, строилась у Карпат как форпост. Бухарест же, наоборот, лежал на перекрестке путей из Османской империи в Европу.
С развитием торговли они и перебрались.
Городом на перепутье он оставался во все времена. Между саксонцами и турками, державшими Румынию в клещах. И двумя империями, Российской и Австро-Венгерской, прихватившими страну за жабры с другого боку.
До римского вторжения тут жили древние даки. Знамениты они были тем, что почитали бога мертвых Залмоксиса, верили в загробную жизнь, и как шахиды не боялись смерти. Символом у них считалась голова волка, водруженная на тулово змея. Что означало мужскую инициацию, и возможность оборачиваться то диким волчарой, то ползучим гадом.
С тех пор в румынах есть что-то и от того, и от этого.

 


 

 

 

Собственно, легендарный трансильванский вампиризм и оборотничество имеют свои корни в мифах именно доримской культуры (умноженные на христианские мотивы причастия кровью Христовой). Об этом прекрасно писала Ф.Морозова в послесловии к «Дракуле» Брэма Стокера, изданного в «Энигме». Обязательно прочитайте и послесловие, и сам роман перед отправкой в Румынию. Плюс, конечно, работу Мирчи Элиады «Даки и волки». Чтобы не обольщаться насчет румынской «тихушности».
Поскольку она – мнима.
В начале II века н.э. страна даков стала римской провинцией – о чем свидетельствует колонна Трояна в Риме. Истребив мужскую половину, захватчики смешались с женским населением. С тех пор румыны считают себя прямыми потомками римлян.
Понятно, такая наследственность импонирует больше, чем турецкая (саксонская, венгерская или цыганская). Глядя на лица людей, которые едут в метро, мне кажется, что легендарных кровей тут намешано много. И что эти крови до времени дремлют. Отчего каждый румын имеет вид человека, немного прибитого пыльным мешком.
Но когда-нибудь, безусловно, одна из кровей взыграет. И победит все остальные.
Но какая именно? 
Бухарест похож на Москву девяностых. Те же очереди в «Макдональдс» и пусто в дорогих ресторанах. Люди на остановках штурмуют автобус. Развалы букинистической книги. Большие города в эпоху перемен вообще славятся книжной торговлей – народ по бедности избавляется от литературы в первую очередь. Самый большой развал я видел у стен Университета. «Ада» Набокова, рядом «Мемуары Гейши». И партитуры, тысячи партитур.
Когда-то Бухарест слыл самым музыкальным городом.
В метро обычные, как и везде в Европе, люди – если взять Европу на отшибе, в Португалии, например. Тот же сонный, заторможенный народ. Пребывающий в спячке. Но вдруг посреди вагона – старуха. Черная юбка, платок, седые космы – настоящая ведьма. Через плечо сума, в руке палка. Куда едет? Откуда взялась?
Она выходит из вагона, покупает сладкий крендель. Бредет сквозь пеструю толпу, шамкая ртом.

 

 

  

 

 


Надо сказать, жители Бухареста вообще помешаны на сладостях. В чем одни усматривают турецкое влияние, их шербеты и пахлаву. Другие же, и я в их числе, полагают, что вурдалака после ночных похождений просто тянет на сладкое. Отсюда и выпечка.
Кондитерских палаток, где торгуют пирожными размером с брошку, действительно, много. Поэтому в городе к запаху выхлопа примешивается аромат выпечки, кофе. И эту смесь, СО и корицы, ни с чем не спутать.
Что касается вампиров, распознать их несложно. Во-первых, от бессонницы у вампира круги под глазами. Во-вторых, глубоко посаженные темные глаза. Сросшиеся, в-третьих, брови – и заостренные кверху уши. И, в-четвертых, один необрезанный ноготь – для быстрого рассечения яремной вены.
…Город пересекают бульвары, пробитые в Бухаресте на манер парижских. На бульвары нанизаны, как брелоки, площади с круговыми развязками и лесом светофоров. На парапетах просят милостыню калеки. Проходя мимо, я поражаюсь их артистичности – как ловко манипулируют они культями. Горбатый, безрукий, безногий. Последним в ряду сидит человек, у которого нет головы.
Я прихожу в дикий восторг.
«Но этого не может быть!»
Оказывается, нищий натянул куртку на голову и спит с протянутой рукой.
В начале ХХ века Бухарест называли «Парижем Востока». Что верно, если учесть «парижскую» застройку города. «Париж» начинается к югу проспекта Победы – в районе площадей Революции и Энеску. Это Королевский дворец Карола II, румынский зал «Атенеум» – один из лучших европейских филармонических оркестров играет именно в этом театре. «Хилтон», бывшая резиденция шпионов всех разведок.
И Университетская библиотека.

 

 

 

 


Здания, отстроенные в неоклассическом стиле, напирают друг на друга как мебель в антикварной лавке. Я был здесь поздно вечером – удивительное зрелище! Пустые мраморные лестницы – гулкие колоннады – и портики – как декорации некогда успешного, а ныне снятого с репертуара спектакля.
Так оно, в сущности, и есть.
Второй город внутри города после Парижа – усадебные кварталы. В конце XIX века в Бухарест стали переезжать разбогатевшие помещики из провинции. Но строились в городе по-деревенски, в стиле загородных резиденций. Роскошных усадеб и элегантных вилл в балканском стиле – а, позже, и в стиле «модерн» – невероятно много в районе улочки Donici.
Представьте себе московский особняк Рябушинского на Никитской, в разных вариантах размноженный где-нибудь в Нескучном саду. Это один из самых уютных, домашних кварталов Бухареста. Что подтверждают посольства «супердержав» – и рестораны с террасами в зарослях можжевельника.
Многие виллы катастрофически запущены и разрушаются. Объясняется это просто. После революции 1989 года дома вернули потомкам владельцев. Но у тех нет ни денег на поддержание, ни желания. И домики тихо ветшают. Глядя на стены, покрытые трещинами – замшелые валуны фундамента – расколотые вазоны и балюстрады – понимаешь, насколько модерну к лицу такой вот, естественный декаданс.
И что нигде, кроме Бухареста, такого уже не увидишь.
Разве что в Тбилиси.
Третий город внутри Бухареста – застройка эпохи тридцатых годов.

 

 

 

 

Функционализм и баухаус представлены в Бухаресте до оторопи обильно. Ходишь по улицам, не веря глазам – как по музею истории стиля. Что, опять же, объясняется просто. Помещики, перебравшись в столицу, посылали детей учиться в Германию. Где как раз начиналась новая архитектура. Дети, вернувшись, стали строить. И на улицах выросли десятиэтажные втулки. Лежачие параллелепипеды. Стеклянные конусы.
Нигде, кроме Бухареста, такого разнообразия я не видел. Разве что в Тель-Авиве.
И четвертый город, который захочешь, не пройдешь мимо. Это советские кварталы эпохи Чаушеску. Особенно вопиющий район – около метро «Униреа». На огромной площади бьют совершенно ташкентские фонтаны (диктаторы любят фонтаны). Бульвар, утыканный номенклатурными билдингами из ракушечника, выходит на циклопическую махину.
Это и есть Парламент, кафкианский Замок. Логово Дракулы.

 

 

 

 

 

 


В профиль здание похоже на сфинкса без головы – поскольку стройку не завершили, и крыша осталась в урезанном виде. Самое большое по площади сооружение Европы – и  второе после Пентагона в мире – здание занимает  330 тысяч квадратных метров. На 12 этажах – 3100 комнат, десятки залов. Один, центральный, покрыт ковром. Вес ковра – 14 тонн. На глубине 20 метров имеется, само собой, бункер – диктаторы любят бункеры. Полностью иллюминированный, при Чаушеску Парламент съедал все электричество Бухареста за четыре часа. Но диктатора это не смущало.
«Дракулу ХХ века» вообще не заботила реакция внешнего мира. В отличие от прочих советских «вассалов», этот вел себя непредсказуемо, вольно. Будучи другом СССР, высказался против рейда на Прагу. За что был отлучен от советской кормушки. Стал «играть» с Западом, но быстро влез в долги. Решил разом все выплатить – и выплатил! После чего в моде стал анекдот:
«Ты слышал? У нас больше нет долгов»
«Как, и этого тоже?».
Румыния маленькая страна, которой правил большой диктатор. И люди до сих пор делят друг друга на пособников и диссидентов. Как бывает в маленьких странах – особенно с развитым оборотничеством – те и другие часто менялись ролями. Что, само собой, зафиксировано в охранке. Но из соображений гражданского спокойствия власть не спешит оглашать «черные списки».
Охота на ведьм продолжается. Я видел женщину, которая кричала на базаре обидчику «Коммунист проклятый!». Другая, совсем молоденькая девушка, после третьего бокала пристала ко мне с вопросом «как ты относишься к коммунистической идее в целом». 
«Ты «за» или «против»?» – не унималась она.

…Это был последний вечер в Бухаресте. Я спустился в холл, спросил консьержку: «Night life, please! Night life». «Должна же быть в городе клубная жизнь…» Та понимающе улыбнулась, и вызвала машину. «Пассаж Виктории!» - сказала водителю. Я несколько приободрился – но, как потом оказалось, напрасно. «Пассаж» представлял собой щель между центральными проспектами. В углу киоск с выпивкой. У стенки тянут пиво пара забулдыг.  Толстая усатая тетка торгует двумя квелыми девицами. Вот и все по части ночной жизни.
«My friend!» - Окликнул мужичка у киоска.
«Night life!»
Тот проворно допил пиво, призывно закивал в сторону выхода.
«Go, go!»
Около получаса мы шастали среди «парижской» застройки. Он озирался, принюхивался. Даже насвистывал. Пока, наконец, не сунулся в подворотню.
Мы поднялись на последний этаж. Он выскочил, ткнул пальцем в звонок. Не дождавшись ответа, стал барабанить в дверь, а потом в окно (там имелось окно). Было слышно, что внутри есть жизнь. Шорохи, движения. Даже вскрики. Но открывать жильцы почему-то не хотели. «Девушки заняты!» - Он развел руками.

Я увидел десятки одинаковых звонков, облепивших косяк борделя. У каждого звонка имелась табличка. Но только одна из них оказалась заполненной.
«Ионеско» - было написано на бумажке.
Кто б сомневался?